Моммзен Теодор это:

I

(Mommsen) — знаменитый историк, юрист и филолог, род. в 1817 г. в г. Гардинге, в Шлезвиге, принадлежавшем тогда Дании; слушал лекции на юридическом факультете Кильского унив.; там же защитил диссертацию на доктора прав, под заглавием: «De collegiis et sodaliciis Romanorum». В 1844—1847 гг. путешестовал с ученой целью по Италии, где с особенной ревностью, пользуясь руководством знаменитого эпиграфиста Боргези, занялся изучением и собранием латинских и вообще италийских надписей; напечатал тогда же множество филологических и археологических статей в разных итальянских и германских изданиях. В 1848 г. принял деятельное участие в политическом движении своей страны и вел агитацию в пользу присоединения Шлезвига к Германии. Приглашенный на юридическую кафедру в Лейпц. унив., он за участие в политической агитации 1848—1849 гг. был удален от профессуры вместе с Гауптом и Отто Яном. В 1852 г. он получил кафедру ординарного проф. римского права в Цюрихе, откуда в 1854 г. перешел на ту же кафедру в Бреславль. В 1857 г. он был приглашен проф. древней истории в Берлинский унив., где преподает и поныне; состоит также членом и непременным секретарем Берлинской акд. наук. В 1873 г. он был избран членом прусской палаты депутатов, где примкнул к партии национал-либералов. Постоянно стремясь к политическому объединению Германии, он вполне одобрял войны с Данией, с Австрией и с Францией. Агитация его против последней страны отличалась особенною страстностью: он не только старался вооружить против нее общественное мнение Италии известным письмом в миланскую газету «Perseveranza», но и включил имя свое в список лиц, требовавших бомбардировки Парижа, несмотря на то, что во время своих многократных поездок в столицу Франции всегда пользовался там гостеприимством и большим вниманием ученых и числился с 1860 г. членом-корреспондентом Академии надписей и изящной словесности. Политическая деятельность М. имеет, впрочем, лишь второстепенное значение, и на него нужно смотреть почти исключительно как на ученого, обогатившего историческую, филологическую и юридическую науку не только рядом капитальных исследований, но и массой нового драгоценного материала, собранного как лично им самим, так и другими, под его руководством, по его инициативе и его планам. Составленный Цангемейстером ко дню 70-летия М. (30 ноября 1887 г.) список трудов знаменитого ученого («Theodor Mommsen als Schriftsteller», Гейдельб., 1887), обнимает 64 стр. и 949 номеров. Дать подробную оценку всей ученой деятельности М. было бы не по силам одному человеку. Берлинская акд. наук в адресе, составленном к 50-летнему докторскому юбилею М. (8 ноября 1893 г.), заявляет, что она должна отказаться от надлежащей оценки всего того, что сделано юбиляром для древней истории, археологии, эпиграфики, филологии, юриспруденции и даже для средневекой истории, прибавляя, что он исполнил задачи, одолеть которые, казалось, было не под силу целым поколениям ученых. Если в этом отзыве и чувствуется некоторая восторженность, то все-таки остается несомненным тот факт, что труды М. на пользу науки о классической древности превосходят как по объему, так и по значению труды всех современников, действующих в этой области, и представляют собой нечто чрезвычайное во всей истории европейской науки. На первом плане стоят его заслуги в области эпиграфики. В его соч. «Die unteritalischen Dialekte» (Лпц., 1850) собрано и объяснено немало памятников италийских наречий, изучение которых в то время было еще в зародыше. «Inscriptiones regni Neapolitani latinae» (Лпц., 1852) дали собрание латинских надписей целой области, которое вместе с изданным М. сборником латинских надписей Швейцарии (Цюрих, 1854) послужило прелюдией к колоссальному предприятию Берлинской акд. — к изданию латинских надписей всех стран римского мира («Corpus inscriptionum latinarum», начатый по идее и по планам М., ведомый под его руководством и при его ближайшем участии и с 1863 г. обнародовавший в своих 14 томах уже гораздо более ста тысяч латинских надписей). Все эти труды произвели переворот в истории, филологии, археологии и во всех других сферах науки о древнем мире. «Римская история» М. переведена на множество языков и выдержала 7 изданий; она вышла в первый раз, в 3 тт., еще в 1854—56 гг., обнимая собой время от начала Рима до перехода республики в империю. Это и есть то сочинение, которое дало М. наибольшую известность; нигде не высказался в такой степени блеск ума М., его творческого таланта и редкого дара изложения. С этой точки зрения Берлинская акд. права, называя в своем адресе «Римскую историю» М. «достойным удивления созданием и классическим произведением», хо
тя, быть может, в заявлении ее, будто это произведение сделалось «для всех народов богатым образовательным элементом на все времена», и есть значительная доля преувеличения. При всех своих достоинствах «Римская история» М. представляет много спорного и субъективного. Так, напр., отрицание влияния этрусков на римскую культуру смело можно причислить к важным ученым промахам; с другой стороны, суровость отношения к побежденным римлянами грекам, признание в Цицероне только достоинств хорошего стилиста, чрезмерное превознесение Юлия Цезаря и его политической реформы и в то же время грубое отношение к его противникам, Помпею и Катону Младшему, не обнаруживают в авторе беспристрастия, столь важного в оценке исторических событий и личностей. Поклонник сильной власти, М. чересчур выдвигает свою точку зрения на всем протяжении своего труда, обогатившегося через тридцать лет после первого выхода трех томов пятым томом, изображающим состояние римских провинций в до-Диоклетиановскую эпоху империи. По-видимому, трудность оправдания его теории сильной власти в период империи и была главной причиной того, что автор перескочил от третьего тома к пятому, решившись никогда не выпускать четвертого. В научном отношении гораздо выше «Римской истории» М. стоит его «Римское государственное право» («Römisches Staatsrecht», 1871—89), как произведение чистой учености, настолько обширной и глубокой, что она могла быть под силу только М., как первостепенному юристу, историку и филологу. Необыкновенная ученость М. свидетельствуется также необозримой массой специальных исследований всякого рода, относящихся к разным сторонам древности. Как сильна у М. подкладка для разработки римской истории, это видно с особенной ясностью из его «Римских изысканий» («Römische Forschungen»). Критической обработкой текста Дигест М., по словам адреса Берлинской акд., заложил фундамент для юриспруденции. Филологическая сила его высказалась не только в изучении италийских наречий, значение которых он понял еще в то время, когда ими почти никто не занимался, но и в издании римских надписей, как самых древних, так и всех других эпох. Его издание и объяснение некоторых отдельных надписей (напр. «Monumentum Ancyranum» или недавно открытый «Commentarium ludorum saecularium», объяснение которого М. поручила римская академия Линчеев) являются самыми образцовыми произведениями в филологической литературе. Но для М. как бы недостаточно было пределов древности, чтобы на всех путях ее проявить высшую ученость: он, как мастер дела, вторгался и в граничащую с древностью область Средних веков, чему служит, между прочим, доказательством образцовое издание хроники Кассиодора. Трудно оценить деятельность такого необыкновенного ученого. Нельзя, конечно, сказать, чтобы все, что вышло из-под его пера, представляло собой научное совершенство: во всех его трудах можно указать слабые стороны; с целыми отделами его истории можно не соглашаться: но нужно помнить, что и в наименее совершенных частях своих больших трудов, и в не удавшихся отдельных исследованиях М. не перестает быть великим деятелем науки, которому трудно найти равного. Кроме названных выше, главнейшие соч. М. (указываются только первые издания): «Die römischen Tribus in administrativer Beziehung» (Альтона, 1844); «Oskische Studien» (Б., 1845); «Die römische Chronologie bis auf Caesar» (Б., 1858); «Geschichte des römischen Münzwesens» (Б., 1860); «Verzeichniss der röm. Provinzen aufgesetzt um 297» (Б., 1863); «Res gestae divi Augusti, ex monumentis Ancyrano et Apolloniensi» (Б., 1865); «Digesta Justiniani Augusti» (Б., 1868—70); «Jordanis Romana et Getica» (Б., 1882); «Fontes juris Romani antiqui» (Фрейб., 1887); «Abriss des röm. Staatsrechts» (Лпц., 1893). Многие важные труды не вышли отдельными изданиями и потому здесь не указываются. Список трудов М. после 1887 г. см. в «Bibliotheca philologica classica», изд. Кальвари.
В. Модестов.


II
(дополнение к статье)

(Mommsen). — В 1899 г. вышел последний крупный его труд: «Römisches Strafrecht und Römischer Strafprocess». В 1897 г., во время обострения чешского вопроса в Австрии, М. напечатал в «Neue Freie Presse» письмо, в котором убеждал австрийских немцев продолжать борьбу против чехов за свою культуру и обещал им симпатии немцев Германии; в этом письме он говорил, между прочим, что чешский череп если и недоступен для доводов логики, то вполне доступен для ударов. Письмо произвело невыгодное для М. впечатление даже в Германии. В последние годы М. выступил сторонником сближения между свободомыслящими и социал-демократами. В статье, напечатанной в 1902 г. в «Nation» по поводу борьбы из-за нового таможенного тарифа, он указывал на общность культурных задач социал-демократии и либерализма, противополагая обе эти партии консерваторам и клерикалам, как сторонникам застоя и реакции. Умер М. 1 ноября 1903 г. В выражениях сочувствия его семье соединились люди самых различных взглядов и партий, от германского императора до социал-демократов. См. Theodor Barth, «Politische Porträts» (Б., 1904); Hirschfeld, «Gedächtniss-Rede auf Theodor M. » (Б., 1904); M. Ростовцев, «Теодор Моммзен» («Мир Божий», 1904,2).
В. В—в.




Внимание, только СЕГОДНЯ!

You may also like

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *